Он выбрался на улицу — сердце продолжало биться с перебоями, вспотевшее тело затрясло на рассветном холодном ветру, и Лал долго еще шел, потирая о бедро руку, дотронувшуюся до этой штуки — снова и снова, словно на ладони остался ожог.
Глава вторая
Через два дня после этого, у Ильяма, когда он любовался пейзажем и неким аквамариновым колье, к нему подошел человек и слегка тронул за рукав:
-— Лал сер Эдрет?
Он повернулся медленно, поскольку голос был незнакомым. Незнакомым оказался и человек, к которому он повернулся: довольно высокий, крепкий, пожилой, лощеный — именно такой, какого можно встретить в «Лавке Древностей Ильяма» в дневное время.
— У вас передо мной преимущество, милостивый государь, — вполголоса ответил Лал, вежливо улыбаясь и отодвигая свой рукав от пальцев незнакомца.
Тот слегка поклонился.
— Я обращаюсь к вам от имени Саксони Белаконто, — негромко сказал он. — Ей очень желательно, чтобы вы оказали ей услугу.
— Я потрясен оказанной мне честью, но у меня нет привычки оказывать услуги.
— Госпожа Белаконто, — спокойно продолжал лощеный мужчина, — оплачивает оказанные ей услуги весьма щедро.
— Иного я бы никогда и не подумал, — ответил Лал, — и я в отчаянии, что приходится ее разочаровывать. Если бы это не было жизненным правилом, сударь, заповедованным мне самим Эдретом... Передайте вашей даме мои глубочайшие сожаления и мою уверенность в том, что она легко найдет кого-нибудь другого, кто выполнит ее пожелание в точности.